Кирджали

ПОВЕСТЬ 


Кирджали был родом булгар. Кирджали на турецкомязыкезначитвитязь, 
 удалец. Настоящего его имени я не знаю. 
Кирджали своими разбоями наводил ужас на всю Молдавию. Чтоб дать об нем 
 некоторое понятие, расскажу один из его подвигов. Однажды ночью он иарнаут 
 Михайлаки напали вдвоем на булгарское селение. Они зажгли его с двухконцов 
 и стали переходить из хижины вхижину.Кирджалирезал,аМихайлакинес 
 добычу. Оба кричали: "Кирджали! Кирджали!" Все селение разбежалось. 
Когда Александр Ипсиланти обнародовал возмущение и начал набиратьсебе 
 войско, Кирджали привел к нему несколько старых своихтоварищей.Настоящая 
 цель этерии была им худо известна, но война представляла случайобогатиться 
 на счет турков, а может быть и молдаван, - и это казалось им очевидно. 
Александр Ипсиланти был лично храбр, но неимелсвойств,нужныхдля 
 роли, за которую взялся так горячо и так неосторожно. Он не умелсладитьс 
 людьми, которыми принужден был предводительствовать. Они не имели к немуни 
 уважения, нидоверенности.Посленесчастногосражения,гдепогибцвет 
 греческого юношества, Иордаки Олимбиоти присоветовалемуудалитьсяисам 
 заступил его место. Ипсиланти ускакал к границамАвстриииоттудапослал 
 свое проклятие людям, которых называл ослушниками, трусами и негодяями.Эти 
 трусы и негодяи большею частиюпогибливстенахмонастыряСекуилина 
 берегах Прута, отчаянно защищаясь противу неприятеля вдесятеро сильнейшего. 
Кирджали находилсявотрядеГеоргияКантакузина,окоторомможно 
 повторить то же самое,чтосказанооИпсиланти.Наканунесраженияпод 
 Скулянами Кантакузин просил у русского начальства позволение вступить внаш 
 карантин. Отряд остался без предводителя; но Кирджали, Сафьянос, Кантагони и 
 другие не находили никакой нужды в предводителе. 
СражениеподСкулянами,кажется,никемнеописанововсей его 
 трогательной истине. Вообразите себесемьсотчеловекарнаутов,албанцев, 
 греков, булгар и всякого сброду, не имеющих понятия овоенномискусствеи 
 отступающих в виду пятнадцати тысяч турецкой конницы. Этот отряд прижалсяк 
 берегу Прута и выставил перед собою две маленькие пушечки, найденные в Яссах 
 на дворе господаря и из которых, бывало, палили во времяименинныхобедов. 
 Турки рады были бы действовать картечью, но не смели без позволения русского 
 начальства:картечьнепременноперелетелабынанашберег.Начальник 
 карантина (ныне уже покойник), сорок лет служивший в военной службе,отроду 
 не слыхивал свиста пуль, но тут бог привел услышать. Несколько их прожужжали 
 мимо егоушей.Старичокужаснорассердилсяиразбранилзатомайора 
 Охотского пехотного полка, находившегося при карантине. Майор, не зная,что 
 делать, побежал креке,закоторойгарцевалиделибаши,ипогрозилим 
 пальцем. Делибаши, увидя это, повернулись иускакали,азанимиивесь 
 турецкий отряд. Майор, погрозивший пальцем, назывался Хорчевский.Незнаю, 
 что с ним сделалось. 
Надругойдень,однакож,туркиатаковалиэтеристов. Не смея 
 употреблять ни картечи, ни ядер, они решились, вопрекисвоемуобыкновению, 
 действовать холодным оружием. Сражение было жестоко. Резались атаганами.Со 
 стороны турков замечены были копья, дотоле у них не бывалые; эти копьябыли 
 русские: некрасовцы сражались в ихрядах.Этеристы,сразрешениянашего 
 государя, могли перейти Прутискрытьсявнашемкарантине.Ониначали 
 переправляться. Кангагони и Сафьянос остались последние на турецкомберегу. 
 Кирджали, раненный накануне, лежалужевкарантине.Сафьяносбылубит. 
 Кантагони, человек очень толстый, ранен был копьем в брюхо. Оноднойрукою 
 поднял саблю, другою схватился за вражеское копье, всадил его в себяглубже 
 и таким образом могдостатьсаблеюсвоегоубийцу,скоторымвместеи 
 повалился. 
Все было кончено. Турки остались победителями. Молдавиябылаочищена. 
 Около шестисот арнаутоврассыпалисьпоБессарабии;неведая,чемсебя 
 прокормить, они все ж были благодарны России за ее покровительство. Они вели 
 жизнь праздную, но не беспутную. Их можновсегдабыловидетьвкофейнях 
 полутурецкой Бессарабии, с длинными чубуками во рту, прихлебывающих кофейную 
 гущу из маленьких чашечек. Их узорные курткиикрасныевостроносыетуфли 
 начинали уж изнашиваться, нохохлатаяскуфейкавсежеещенадетабыла 
 набекрень, а атаганы и пистолеты все еще торчали из-за широких поясов. Никто 
 на них не жаловался. Нельзя было и подумать, чтоб этимирныебеднякибыли 
 известнейшие клефты Молдавии, товарищи грозногоКирджали,ичтобонсам 
 находился между ими. 
Паша, начальствовавший в Яссах, отомузналинаоснованиимирных 
 договоров потребовал от русского начальства выдачи разбойника. 
Полиция стала доискиваться. Узнали, что Кирджали в самом деле находится 
 в Кишиневе. Его поймали в доме беглого монаха,вечером,когдаонужинал, 
 сидя в потемках с семью товарищами. 
Кирджали засадили под караул. Он не стал скрывать истиныипризнался, 
 что он Кирджали. "Но, - прибавил он, - с тех пор, как я перешел заПрут,я 
 не тронул ни волоса чужого добра, не обидел и последнего цыгана. Для турков, 
 для молдаван, для валахов я, конечно, разбойник, нодлярусскихягость. 
 Когда Сафьянос, расстреляв всюсвоюкартечь,пришелкнамвкарантин, 
 отбираяураненыхдляпоследнихзарядовпуговицы,гвозди,цепочкии 
 набалдашники с атаганов, я отдал ему двадцать бешлыков и остался безденег. 
 Бог видит, что я, Кирджали, жил подаянием! За что же теперьрусскиевыдают 
 меня моим врагам?" После того Кирджализамолчалиспокойносталожидать 
 разрешения своей участи. 
Он дожидался недолго. Начальство, не обязанное смотреть наразбойников 
 сихромантическойстороныиубежденноевсправедливоститребования, 
 повелело отправить Кирджали в Яссы. 
Человек с умом и сердцем, в то время неизвестный молодой чиновник, ныне 
 занимающий важное место, живо описывал мне его отъезд. 
У ворот острога стояла почтовая каруца... (Может быть,вынезнаете, 
 что такое каруца. Это низенькая, плетеная тележка,вкоторуюещенедавно 
 впрягались обыкновенно шесть иливосемьклячонок.Молдаванвусахив 
 бараньей шапке, сидя верхом на однойизних,поминутнокричалихлопал 
 бичом, и клячонки его бежалирысьюдовольнокрупной.Еслиоднаизних 
 начинала приставать, то он отпрягал ее с ужасными проклятиямиибросална 
 дороге, не заботясь об ее участи. На обратном пути он уверен был найти ее на 
 том же месте, спокойно пасущуюся на зеленой степи.Нередкослучалось,что 
 путешественник, выехавший из одной станции наосьмилошадях,приезжална 
 другую на паре. Так былолетпятнадцатьтомуназад.Ныневобрусевшей 
 Бессарабии переняли русскую упряжь и русскую телегу.) 
Таковая каруца стояла у ворот острога в 1821 году, в одно изпоследних 
 чисел сентября месяца. Жидовки, спустя рукава и шлепаятуфлями,арнаутыв 
 своем оборванном и живописном наряде,стройныемолдаванкисчерноглазыми 
 ребятами на руках окружали каруцу. Мужчины хранили молчание, женщины с жаром 
 чего-то ожидали. 
Ворота отворились, и несколько полицейских офицеров вышли на улицу;за 
 ними двое солдат вывели скованного Кирджали. 
Он казался лет тридцати. Чертысмуглоголицаегобылиправильныи 
 суровы. Он был высокого росту,широкоплеч,ивообщевнемизображалась 
 необыкновенная физическая сила. Пестрая чалма наискось покрывала его голову, 
 широкий пояс обхватывал тонкую поясницу; долиман из толстогосинегосукна, 
 широкие складки рубахи, падающие выше колен,икрасивыетуфлисоставляли 
 остальной его наряд. Вид его был горд и спокоен. 
Один изчиновников,краснорожийстаричоквполиняломмундире,на 
 котором болтались три пуговицы, прищемил оловянными очкамибагровуюшишку, 
 заменявшую у него нос, развернул бумагу и, гнуся, начал читать на молдавском 
 языке. Время от времени он надменно взглядывалнаскованногоКирджали,к 
 которому, по-видимому, относилась бумага. Кирджали слушал его совниманием. 
 Чиновник кончил свое чтение, сложилбумагу,грозноприкрикнулнанарод, 
 приказав ему раздаться, - и велел подвезти каруцу. Тогда Кирджалиобратился 
 к нему и сказал ему несколько слов на молдавском языке;голосегодрожал, 
 лицо изменилось; он заплакал иповалилсявногиполицейскогочиновника, 
 загремев своими цепями. Полицейский чиновник, испугавшись, отскочил; солдаты 
 хотели было приподнять Кирджали, но он всталсам,подобралсвоикандалы, 
 шагнул в каруцу изакричал:"Гайда!"Жандармселподленего,молдаван 
 хлопнул бичом, и каруца покатилась. 
-ЧтоэтоговорилвамКирджади?-спросилмолодойчиновник у 
 полицейского. 
- Он (видите-с) просил меня, - отвечал, смеясь, полицейский, -чтобя 
 позаботился о егоженеиребенке,которыеживутнедалечеотКилиив 
 болгарской деревне, - он боится, чтоб и они из-за него не пострадали.Народ 
 глупый-с. 
Рассказ молодого чиновника сильно меня тронул. Мнебыложальбедного 
 Кирджали. Долго не знал я ничего об его участи.Нескольколетужеспустя 
 встретился я с молодым чиновником. Мы разговорились о прошедшем. 
- А что ваш приятель Кирджали? - спросил я, - не знаете ли, чтосним 
 сделалось? 
- Как не знать, - отвечал он и рассказал мне следующее: 
Кирджали, привезенный в Яссы, представлен былпаше,которыйприсудил 
 его быть посажену на кол. 
Казнь отсрочилидокакого-топраздника.Покаместзаключилиегов 
 тюрьму. 
Невольника стерегли семеро турок(людипростыеивдушетакиеже 
 разбойники, как и Кирджали); они уважали егоисжадностию,общеювсему 
 Востоку, слушали его чудные рассказы. 
Между стражами и невольником завелась теснаясвязь.ОднаждыКирджали 
 сказал им: "Братья! час мой близок. Никто своей судьбы не избежит. Скоро я с 
 вами расстанусь. Мне хотелось бы вам оставить что-нибудь на память". 
Турки развесили уши. 
-Братья,-продолжалКирджали,-тригодатомуназад,какя 
 разбойничал с покойным Михайлаки, мы зарыли в степи недалече от Ясс котелс 
 гальбинами. Видно, ни мне, ни емуневладетьэтимкотлом.Такибыть: 
 возьмите его себе и разделите полюбовно. 
Турки чуть с ума не сошли. Пошли толки, какимбудетнайтизаветное 
 место? Думали, думали и положили, чтобы Кирджали сам их повел. 
Настала ночь. Турки сняли оковы сногневольника,связалиемуруки 
 веревкою и с ним отправились из города в степь. 
Кирджали их повел, держась одногонаправления,отодногокурганак 
 другому. Они шли долго. Наконец Кирджали остановилсяблизширокогокамня, 
 отмерил двадцать шагов на полдень, топнул и сказал: "Здесь". 
Турки распорядились. Четверо вынули свои атаганы и начали копать землю. 
 Трое остались на страже. Кирджали селнакаменьисталсмотретьнаих 
 работу. 
- Ну что? скоро ли? - спрашивал он, - дорылись ли? 
- Нет, еще, - отвечали турки и работали так, что пот лил с них градом. 
Кирджали стал оказывать нетерпение. 
- Экой народ, - говорил он. - И землю-то копать порядочно не умеют.Да 
 у меня дело было бы кончено в две минуты. Дети! развяжитемнеруки,дайте 
 атаган. 
Турки призадумались и стали советоваться. 
- Что же? (решили они) развяжем ему руки, дадим атаган. Что за беда? Он 
 один, нас семеро. - И турки развязали ему руки и дали ему атаган. 
НаконецКирджалибылсвободенивооружен.Что-тодолженонбыл 
 почувствовать!.. Он стал проворно копать, сторожа ему помогали... Вдруг он в 
 одного из них вонзил свой атаган и, оставя булат в его груди, выхватил из-за 
 его пояса два пистолета. 
Остальныешесть,увидяКирджаливооруженного двумя пистолетами, 
 разбежались. 
Кирджали ныне разбойничаетоколоЯсс.Недавнописалонгосподарю, 
 требуя от него пяти тысяч левов и грозясь, в случае неисправности в платеже, 
 зажечь Яссы и добраться до самогогосподаря.Пятьтысячлевовбылиему 
 доставлены. 
Каков Кирджали?