Гречанке

Ты рождена воспламенять 
 Воображение поэтов, 
 Его тревожить и пленять 
 Любезной живостью приветов, 
 Восточной странностью речей, 
 Блистаньем зеркальных очей 
 И этой ножкою нескромной... 
 Ты рождена для неги томной, 
 Для упоения страстей. 
 Скажи - когда певец Леилы 
 В мечтах небесных рисовал 
 Свой неизменный идеал, 
 Уж не тебя ль изображал 
 Поэт мучительный и милый? 
 Быть может, в дальной стороне, 
 Под небом Греции священной, 
 Тебя страдалец вдохновенный 
 Узнал, иль видел, как во сне, 
 И скрылся образ незабвенный 
 В его сердечной глубине? 
 Быть может, лирою счастливой 
 Тебя волшебник искушал; 
 Невольный трепет возникал 
 В твоей груди самолюбивой, 
 И ты, склонись к его плечу... 
 Нет, нет, мой друг, мечты ревнивой 
 Питать я пламя не хочу: 
 Мне долго счастье чуждо было, 
 Мне ново наслаждаться им, 
 И, тайной грустию томим, 
 Боюсь: неверно всё, что мило.



 1822