Моему Аристарху

 Помилуй, трезвый Аристарх 
 Моих бахических посланий, 
 Не осуждай моих мечтаний 
 И чувства в ветренных стихах: 
 Плоды веселого досуга, 
 Не для бессмертья рождены, 
 Но разве так сбережены 
 Для самого себя, для друга, 
 Или для Хлои молодой. 
 Помилуй, сжалься надо мной - 
 Не нужны мне твои уроки. 
 Я знаю сам свои пороки. 
 Конечно беден гений мой: 
 За рифмой часто холостой, 
 На зло законам сочетанья, 
 Бегут трестопные толпой 
 На аю, ает и на ой. - 
 Еще немногие признанья: 
 Я ставлю (кто же без греха?) 
 Пустые часто восклицанья, 
 И сряду лишних три стиха; 
 Нехорошо, но оправданья 
 Не льзя ли скромно принести? 
 Мои летучие посланья 
 В потомстве будут ли цвести? 
 Не думай, цензор мой угрюмый, 
 Что я, беснуясь по ночам, 
 Окован стихотворной думой, 
 Покоем жертвую стихам; 
 Что, бегая по всем углам, 
 Ерошу волосы клоками, 
 Подобно Фебовым жрецам 
 Сверкаю грозными очами, 
 Едва дыша, нахмуря взор, 
 И засветив свою лампаду, 
 За шаткой стол, кряхтя, засяду, 
 Сижу, сижу три ночи сряду 
 И высижу - трестопный вздор... 
 Так пишет (молвить не в укор) 
 Конюший дряхлого Пегаса 
 Свистов, Хлыстов или Графов, 
 Служитель отставной Парнасса, 
 Родитель стареньких стихов, 
 И од не слишком громозвучных, 
 И сказочек довольно скучных. 

Люблю я праздность и покой, 
 И мне досуг совсем не бремя; 
 И есть и пить найду я время. 
 Когда ж нечаянной порой 
 Стихи кропать найдет охота, 
 На славу Дружбы иль Эрота, -
 Тотчас я труд окончу свой. 
 Сижу ли с добрыми друзьями 
 Лежу ль в постеле пуховой, 
 Брожу ль над тихими водами 
 В дубраве темной и глухой, 
 Задумаюсь - взмахну руками 
 На рифмах вдруг заговорю -
 И никого уж не морю 
 Моими резвыми стихами... 
 Но ежели когда-нибудь, 
 Желая в неге отдохнуть, 
 Расположась перед камином, 
 Один, свободным господином, 
 Поймаю прежню мысль мою, -
 То не для имени поэта 
 Мараю два иль три куплета, 
 И их вполголоса пою. 

Но знаешь ли, о мой гонитель, 
 Как я беседую с тобой? 
 Беспечный Пинда посетитель, 
 Я с Музой нежусь молодой... 
 Уж утра яркое светило 
 Поля и рощи озарило; 
 Давно пропели петухи; 
 В полглаза дремля - и зевая, 
 Шапеля в песнях призывая, 
 Пишу короткие стихи, 
 Среди приятного забвенья 
 Склонясь в подушку головой, 
 И в простоте, без украшенья, 
 Мои слагаю извиненья 
 Немного сонною рукой. 
 Под сенью лени неизвестной 
 Так нежился певец прелестный, 
 Когда Вер-Вера воспевал, 
 Или с улыбкой рисовал 
 В непринужденном упоеньи 
 Уединенный свой чердак. 
 В таком ленивом положеньи 
 Стихи текут и так и сяк. 
 Возможно ли в свое творенье, 
 Уняв веселых мыслей шум, 
 Тогда вперять холодный ум, 
 Отделкой портить небылицы, 
 Плоды бродящих резвых дум, 
 И сокращать свои страницы? -

Анакреон, Шолье, Парни, 
 Враги труда, забот, печали, 
 Не так, бывало, в прежни дни 
 Своих любовниц воспевали. 
 О вы, любезные певцы, 
 Сыны беспечности ленивой, 
 Давно вам отданы венцы 
 От музы праздности счастливой, 
 Но не блестящие дары 
 Поэзии трудолюбивой. 
 На верьх Фессальския горы 
 Вели вас тайные извивы; 
 Веселых Граций перст игривый 
 Младые лиры оживлял, 
 И ваши челы обвивал 
 Детей Пафосских рой шутливый. 
 И я - неопытный поэт -
 Небрежный ваших рифм наследник, 
 За вами крадуся вослед...
 А ты, мой скучный проповедник, 
 Умерь ученый вкуса гнев! 
 Поди, кричи, брани другого 
 И брось ленивца молодого, 
 Об нем тихонько пожалев. 


 1815