Осгар

По камням гробовым, в туманах полуночи,
 Ступая трепетно усталою ногой, 
 По Лоре путник шел, напрасно томны очи 
 Ночлега мирного искали в тьме густой. 
 Пещеры нет пред ним, на береге угрюмом 
 Не видит хижины, наследья рыбаря; 
 В дали дремучий бор качают ветры с шумом, 
 Луна за тучами, и в море спит заря.

 Идет, и на скале, обросшей влажным мохом, 
 Зрит барда старого - веселье прошлых лет: 
 Склонясь седым челом над воющим потоком, 
 В безмолвии времен он созерцал полет. 
 Зубчатый меч висел на ветьви мрачной ивы. 
 Задумчивый певец взор тихий обратил 
 На сына чуждых стран, и путник боязливый 
 Содрогся в ужасе и мимо поспешил. 

 "Стой, путник! стой! - вещал певец веков минувших: -
 Здесь пали храбрые, почти их бранный прах! 
 Почти геройства чад, могилы сном уснувших!" 
 Пришлец главой поник - и, мнилось, на холмах 
 Восставший ряд теней главы окровавленны 
 С улыбкой гордою на странника склонял. 
 "Чей гроб я вижу там?" - вещал иноплеменный 
 И барду посохом на берег указал. 

 Колчан и шлем стальной, к утесу пригвожденный, 
 Бросали тусклый луч, луною озлатясь. 
 "Увы! здесь пал Осгар! - рек старец вдохновенный, -
 О! рано юноше настал последний час! 
 Но он искал его: я зрел, как в ратном строе 
 Он первыя стрелы с весельем ожидал 
 И рвался из рядов, и пал в кипящем бое: 
 Покойся, юноша! ты в брани славной пал. 

 Во цвете нежных лет любил Осгар Мальвину, 
 Не раз он в радости с подругою встречал 
 Вечерний свет луны, скользящий на долину, 
 И тень, упадшую с приморских грозных скал. 
 Казалось, их сердца друг к другу пламенели; 
 Одной, одной Осгар Мальвиною дышал; 
 Но быстро дни любви и счастья пролетели, 
 И вечер горести для юноши настал. 

 Однажды, в темну ночь зимы порой унылой, 
 Осгар стучится в дверь красавицы младой 
 И шепчет: "Юный друг! не медли, здесь твой милый!" 
 Но тихо в хижине. Вновь робкою рукой 
 Стучит и слушает: лишь ветры с свистом веют. 
 "Ужели спишь теперь, Мальвина? - мгла вокруг, 
 Валится снег, власы в тумане леденеют. 
 Услышь, услышь меня, Мальвина, милый друг!" 

 Он в третий раз стучит, со скрыпом дверь шатнулась. 
 Он входит с трепетом. Несчастный! что ж узрел? 
 Темнеет взор его, Мальвина содрогнулась, 
 Он зрит - в объятиях изменницы Звигнел! 
 И ярость дикая во взорах закипела: 
 Немеет и дрожит любовник молодой. 
 Он грозный меч извлек, и нет уже Звигнела, 
 И бледный дух его сокрылся в тьме ночной! 

 Мальвина обняла несчастного колена, 
 Но взоры отвратив: "Живи! - вещал Осгар, - 
 Живи, уж я не твой, презренна мной измена, 
 Забуду, потушу к неверной страсти жар". 
 И тихо за порог выходит он в молчанье, 
 Окован мрачною, безмолвною тоской -
 Исчезло сладкое навек очарованье! 
 Он в мире одинок, уж нет души родной. 

 Я видел юношу: поникнув головою, 
 Мальвины имя он в отчаяньи шептал; 
 Как сумрак, дремлющий над бездною морскою, 
 На сердце горестном унынья мрак лежал. 
 На друга детских лет взглянул он торопливо; 
 Уже недвижный взор друзей не узнавал; 
 От пиршеств удален, в пустыне молчаливой 
 Он одиночеством печаль свою питал. 

 И длинный год провел Осгар среди мучений. 
 Вдруг грянул трубный глас! Оденов сын, Фингал, 
 Вел грозных на мечи, в кровавый пыл сражений. 
 Осгар послышал весть и бранью воспылал. 
 Здесь меч его сверкнул, и смерть пред ним бежала; 
 Покрытый ранами, здесь пал на груду тел. 
 Он пал - еще рука меча кругом искала, 
 И крепкий сон веков на сильного слетел. 

 Побегли вспять враги - и тихий мир герою! 
 И тихо все вокруг могильного холма! 
 Лишь в осень хладную, безмесячной порою, 
 Когда вершины гор тягчит сырая тьма, 
 В багровом облаке, одеянна туманом, 
 Над камнем гробовым уныла тень сидит, 
 И стрелы дребезжат, стучит броня с колчаном, 
 И клен, зашевелясь, таинственно шумит". 



 1814