Родословная моего героя

(ОТРЫВОК ИЗ САТИРИЧЕСКОЙ ПОЭМЫ) 

 Начнем ab ovo: 
	 Мой Езерский 
 Происходил от тех вождей, 
 Чей в древни веки парус дерзкий 
 Поработил брега морей. 
 Одульф, его начальник рода, 
 Вельми бе грозен воевода 
 (Гласит Софийский хронограф). 
 При Ольге сын его Варлаф 
 Приял крещенье в Цареграде 
 С приданым греческой княжны. 
 От них два сына рождены, 
 Якуб и Дорофей. В засаде 
 Убит Якуб, а Дорофей 
 Родил двенадцать сыновей. 

 Ондрей, по прозвищу Езерский, 
 Родил Ивана да Илью 
 И в лавре схимился Печерской. 
 Отсель фамилию свою 
 Ведут Езерские. При Калке 
 Один из них был схвачен в свалке, 
 А там раздавлен как комар 
 Задами тяжкими татар. 
 Зато со славой, хоть с уроном, 
 Другой Езерский, Елизар, 
 Упился кровию татар, 
 Между Непрядвою и Доном, 
 Ударя с тыла в табор их 
 С дружиной суздальцев своих. 

 В века старинной нашей славы, 
 Как и в худые времена, 
 Крамол и смут во дни кровавы 
 Блестят Езерских имена. 
 Они и в войске и в совете. 
 На воеводстве, и в ответе 
 Служили доблестно царям. 
 Из них Езерский Варлаам 
 Гордыней славился боярской; 
 За спор то с тем он, то с другим, 
 С большим бесчестьем выводим 
 Бывал из за трапезы царской, 
 Но снова шел под тяжкий гнев 
 И умер, Сицких пересев. 

 Когда от Думы величавой 
 Приял Романов свой венец, 
 Как под отеческой державой 
 Русь отдохнула наконец, 
 А наши вороги смирились,- 
 Тогда Езерские явились 
 В великой силе при дворе, 
 При императоре Петре.... 
 Но извините: статься может, 
 Читатель, вам я досадил; 
 Ваш ум дух века просветил, 
 Вас спесь дворянская не гложет, 
 И нужды нет вам никакой 
 До вашей книги родовой. 

 Кто б ни был ваш родоначальник, 
 Мстислав, князь Курбский, иль Ермак, 
 Или Митюшка целовальник, 
 Вам всё равно. Конечно, так: 
 Вы презираете отцами, 
 Их славой, честию, правами 
 Великодушно и умно; 
 Вы отреклись от них давно, 
 Прямого просвещенья ради, 
 Гордясь (как общей пользы друг) 
 Красою собственных заслуг, 
 Звездой двоюродного дяди, 
 Иль приглашением на бал 
 Туда, где дед ваш не бывал. 

 Я сам - хоть в книжках и словесно 
 Собраться надо мной трунят - 
 Я мещанин, как вам известно, 
 И в этом смысле демократ; 
 Но каюсь: новый Ходаковский, 
 Люблю от бабушки московской 
 Я толки слушать о родне, 
 О толстобрюхой старине. 
 Мне жаль, что нашей славы звуки 
 Уже нам чужды; что спроста 
 Из бар мы лезем в tiers-etat, 
 Что нам не впрок пошли науки, 
 И что спасибо нам за то 
 Не скажет, кажется, никто. 

 Мне жаль, что тех родов боярских 
 Бледнеет блеск и никнет дух; 
 Мне жаль, что нет князей Пожарских, 
 Что о других пропал и слух, 
 Что их поносит и Фиглярин, 
 Что русский ветреный боярин 
 Считает грамоты царей 
 За пыльный сбор календарей, 
 Что в нашем тереме забытом 
 Растет пустынная трава, 
 Что геральдического льва 
 Демократическим копытом 
 Теперь лягает и осел: 
 Дух века вот куда зашел! 

 Вот почему, архивы роя, 
 Я разбирал в досужный час 
 Всю родословную героя, 
 О ком затеял свой рассказ, 
 И здесь потомству заповедал. 
 Езерский сам же твердо ведал, 
 Что дед его, великий муж, 
 Имел двенадцать тысяч душ; 
 Из них отцу его досталась 
 Осьмая часть, и та сполна 
 Была давно заложена 
 И ежегодно продавалась; 
 А сам он жалованьем жил 
 И регистратором служил. 
 1836