Романс

Под вечер, осенью ненастной, 
 В далеких дева шла местах 
 И тайный плод любви несчастной 
 Держала в трепетных руках. 
 Всё было тихо - лес и горы, 
 Всё спало в сумраке ночном; 
 Она внимательные взоры 
 Водила с ужасом кругом. 

 И на невинное творенье, 
 Вздохнув, остановила их... 
 "Ты спишь, дитя, мое мученье, 
 Не знаешь горестей моих -
 Откроешь очи и тоскуя
 Ко груди не прильнешь моей, 
 Не встретишь завтра поцелуя 
 Несчастной матери твоей.

 Ее манить напрасно будешь!.. 
 Стыд вечный мне вина моя - 
 Меня навеки ты забудешь; 
 Тебя не позабуду я; 
 Дадут покров тебе чужие 
 И скажут: "Ты для нас чужой!" -
 Ты спросишь: "Где ж мои родные?" 
 И не найдешь семьи родной. 

 Мой ангел будет грустной думой 
 Томиться меж других детей! -
 И до конца с душой угрюмой 
 Взирать на ласки матерей; 
 Повсюду странник одинокой, 
 Предел неправедный кляня, 
 Услышит он упрек жестокой... 
 Прости, прости тогда меня... 

 Быть может, сирота унылый. 
 Узнаешь, обоймешь отца. 
 Увы! где он, предатель милый, 
 Мой незабвенный до конца? -
 Утешь тогда страдальца муки, 
 Скажи "ее на свете нет -
 Лаура не снесла разлуки 
 И бросила пустынный свет". -

 Но что сказала я?... быть может, 
 Виновную ты встретишь мать -
 Твой скорбный взор меня встревожит!
 Возможно ль сына не узнать? 
 Ах, если б рок неумолимый 
 Моею тронулся мольбой... 
 Но, может быть, пройдешь ты мимо -
 Навек рассталась я с тобой. 

 Ты спишь - позволь себя, несчастный,
 К груди прижать в последний раз. 
 Закон неправедный, ужасный 
 К страданью присуждает нас. 
 Пока лета не отогнали 
 Беспечной радости твоей -
 Спи, милый! горькие печали 
 Не тронут детства тихих дней!" 

 Но вдруг за рощей осветила 
 Вблизи ей хижину луна... 
 С волненьем сына ухватила 
 И к ней приближилась она; 
 Склонилась, тихо положила 
 Младенца на порог чужой, 
 Со страхом очи отвратила 
 И скрылась в темноте ночной. 


 1814