Русалка

Над озером, в глухих дубровах, 
 Спасался некогда Монах, 
 Всегда в занятиях суровых, 
 В посте, молитве и трудах. 
 Уже лопаткою смиренной 
 Себе могилу старец рыл - 
 И лишь о смерти вожделенной 
 Святых угодников молил.

 Однажды летом у порогу 
 Поникшей хижины своей 
 Анахорет молился богу. 
 Дубравы делались черней; 
 Туман над озером дымился, 
 И красный месяц в облаках 
 Тихонько по небу катился. 
 На воды стал глядеть Мoнax.

 Глядит, невольно страха полный; 
 Не может сам себя понять... 
 И видит: закипели волны 
 И присмирели вдруг опять... 
 И вдруг... легка, как тень ночная, 
 Бела, как ранний снег холмов, 
 Выходит женщина нагая 
 И молча села у брегов.

 Глядит на старого Монаха 
 И чешет влажные власы. 
 Святой Монах дрожит со страха 
 И смотрит на ее красы. 
 Она манит его рукою, 
 Кивает быстро головой... 
 И вдруг - падучею звездою - 
 Под сонной скрылася волной.

 Всю ночь не спал старик угрюмый 
 И не молился целый день - 
 Перед собой с невольной думой 
 Всё видел чудной девы тень. 
 Дубравы вновь оделись тьмою; 
 Пошла по облакам луна, 
 И снова дева над водою 
 Сидит, прелестна и бледна.

 Глядит, кивает головою, 
 Целует из дали шутя, 
 Играет, плещется волною, 
 Хохочет, плачет, как дитя, 
 Зовет Монаха, нежно стонет... 
 "Монах, Монах! Ко мне, ко мне!..." 
 И вдруг в волнах прозрачных тонет; 
 И всё в глубокой тишине.

 На третий день отшельник страстный
 Близ очарованных брегов 
 Сидел и девы ждал прекрасной, 
 А тень ложилась средь дубров... 
 Заря прогнала тьму ночную: 
 Монаха не нашли нигде, 
 И только бороду седую 
 Мальчишки видели в воде.


 1819