«Вечерня отошла давно...»

Вечерня отошла давно, 
 [Но в кельях тихо и] темно. 
 Уже и сам игумен строгой 
 Свои молитвы прекратил 
 И кости ветхие склонил, 
 Перекрестись, на одр убогой. 
 Кругом и сон и тишина, 
 Но церкви дверь отворена; 
 Трепе<щет>луч лампады 
 И тускло озаряет он 
 И темну живопись икон 
 И позлащенные оклады.

 И раздается в тишине 
 То тяжкой вздох, <то> шопот важный, 
 И мрачно дремлет в вышине 
 Старинный свод, глухой и влажный.

 Стоят за клиросом <чернец> 
 И грешник - неподвижны оба - 
 И шопот их, как глас <из> <гроба, 
 И грешник бледен, как мертвец.

 М.<о н а х>.
 Несчастный - полно, перестань, 
 Ужасна исповедь злодея! 
 Заплачена тобою дань 
 Тому, кто в мщеньи свирепея 
 Лукаво грешника блюдет - 
 И к вечной гибели ведет. 
 Смирись! опомнись! [время, время], 
покров  
 Я разрешу тебя - грехов 
 Сложи мучительное <бремя>.



 1823