В.Ф. Раевскому. (Ты прав, мой друг - напрасно я презрел...)

Ты прав, мой друг - напрасно я презрел 
Дары природы благосклонной. 
 Я знал досуг, беспечных Муз удел, 
И наслажденья лени сонной,

 Красы лаис, заветные пиры, 
И клики радости безумной, 
 И мирных Муз минутные дары, 
И лепетанье славы шумной.

 Я дружбу знал - и жизни молодой 
Ей отдал ветреные годы, 
 И верил ей за чашей круговой 
В часы веселий и свободы,

 Я знал любовь, не мрачною [тоской], 
Не безнадежным заблужденьем, 
 Я знал любовь прелестною мечтой, 
Очарованьем, упоеньем.

 Младых бесед оставя блеск и шум, 
Я знал и труд и вдохновенье, 
 И сладостно мне было жарких дум 
Уединенное волненье.

 Но всё прошло! - остыла в сердце кровь, 
В их наготе я ныне вижу 
 И свет и жизнь и дружбу и любовь, 
И мрачный опыт ненавижу.

 Свою печать утратил резвый нрав, 
Душа час от часу немеет; 
 В ней чувств уж нет. Так легкой лист дубрав 
В ключах кавказских каменеет.

 Разоблачив [пленительный] кумир, 
 Я вижу призрак безобразный. 
 Но что ж теперь тревожит хладный мир 
Души бесчувственной и праздной? 

 Ужели он казался прежде мне 
Столь величавым и прекрасным, 
 Ужели в сей позорной глубине 
Я наслаждался сердцем ясным! 

 Что ж видел в нем безумец молодой, 
Чего искал, к чему стремился, 
 Кого ж, кого возвышенной <душой> 
Боготворить не постыдился!

 Я говорил пред хладною толпой 
Языком Истинны [свободной], 
 Но для толпы ничтожной и глухой 
Смешон глас сердца благородный. 


 Везде ярем, секира иль венец, 
Везде злодей иль малодушный, 
 Тиранльстец 
Иль предрассудков раб послушный.



 1822