В.Л. Давыдову

 Меж тем как генерал Орлов - 
 Обритый рекрут Гименея - 
 Священной страстью пламенея, 
 Под меру подойти готов; 
 Меж тем как ты, проказник умный, 
 Проводишь ночь в беседе шумной, 
 И за бутылками Аи 
 Сидят Раевские мои - 
 Когда везде весна младая 
 С улыбкой распустила грязь, 
 И с горя на брегах Дуная 
 Бунтует наш безрукой князь... 
 Тебя, Раевских и Орлова, 
 И память Каменки любя - 
 Хочу сказать тебе два слова 
 Про Кишинев и про себя. -

На этих днях, [среди] собора, 
 Митрополит, седой обжора, 
 Перед обедом невзначай 
 Велел жить долго всей России 
 И с сыном Птички и Марии 
 Пошел христосоваться в рай... 
 Я стал умен, [я] лицемерю -
 Пощусь, молюсь и твердо верю, 
 Что бог простит мои грехи, 
 Как государь мои стихи. 
 Говеет Инзов, и намедни 
 Я променял парна<сски> бредни 
 И лиру, грешный дар судьбы, 
 На часослов и на обедни, 
 Да на сушеные грибы. 
 Однакож гордый мой рассудок 
 Мое раска<янье> бранит, 
 А мой ненабожный желудок 
 "Помилуй, братец, - говорит, -
 Еще когда бы кровь Христова 
 Была хоть, например, лафит... 
 Иль кло-д-вужо, тогда б ни слова, 
 А то - подумай, как смешно! -
 С водой молдавское вино". 
 Но я молюсь - и воздыхаю... 
 Крещусь, не внемлю Сатане... 
 А всё невольно вспоминаю, 
 Давыдов, о твоем вине...

Вот эвхаристия [другая], 
 Когда и ты, и милый брат, 
 Перед камином надевая 
 Демократической халат, 
 Спасенья чашу наполняли 
 Беспенной, мерзлою струей, 
 И за здоровье тех и той 
 До дна, до капли выпивали!.. 
 Но те в Неаполе шалят, 
 А та едва ли там воскреснет... 
 Народы тишины хотят, 
 И долго их ярем не треснет. 
 Ужель надежды луч исчез? 
 Но нет! - мы счастьем насладимся, 
 Кровавой чаш<ей> причастимся - 
 И я скажу: Христос воскрес.



 1821